» Стихи о любви и про любовь - красивые, грустные, смешные
Стихи о любви - красивые, грустные, смешные
Пожалуй самая востребованная тема у поэтов и читателей - это стихи о любви. Почти каждый человек в юности пытался писать грустные стихи о любви, короткие или длинные признания, посвященные "ей" или "ему". Неважно, были это стихи любимой девушке или стихи о любви к мужчине.
Писать на эту тему и легко и трудно одновременно. Легко - потому, что в порыве чувства любви слова сами выстраиваются в строчки. Они дышат искренностью и теплотой и каждая буква пропитана любовью.
Трудно - потому, что предыдущие поколения поэтов миллионы раз писали красивые стихи про любовь, и все лучшие рифмы и строки уже использованы до нас и затерты. У каждого образованного человека всегда в памяти несколько стихотворений классиков о любви, и кажется, что лучше их уже не скажешь. Но это не значит, что сейчас уже невозможно написать что-то по-настоящему красивое, интересное в стихах про любовь.
Современные поэты, несмотря ни на что, продолжают писать на тему любви стихи, красивые, короткие стихи и длинные поэмы, и порой, возникают настоящие шедевры.
Есть такие стихи и на нашем сайте. Их достаточно много, но мы постарались облегчить вам поиск и отобрали самые - самые красивые стихи о любви (на наш взгляд).
Конечно, вкусы у всех разные и поэтому, если вам будет интересно и захочется почитать еще - просто зайдите в разделы "Палата №6" и "WWW поэзия" - там еще очень много достойных строк о любви: романтичные, "женские" о любви к мужчине, стихи мужчин - поэтов о любви, сдержанные, скупые, пропитанные болью потерь и тоски. Здесь есть и короткие стихи о любви, емкие, вобравшие в себя целую жизнь, и стихи про любовь - стёб и шутки. Здесь есть строки, отражающие взгляд женщин на любовь, а есть и мнение противоположного пола на тему любви - как ироничное и скептическое, так и искренне - печальное. В общем, читайте сами - вы наверняка найдете что-то для себя.
А еще мы рады предложить вам подборки стихотворений:
1 Снова пишу – не могу не писать тебе я,
Это не исповедь, я – на приём к врачу.
Гадкое чувство униженного плебея
Вытравить из головы навсегда хочу.
Ты говорила, что я не сберёг синицу.
Да, не сберёг, но и ты же не сберегла!
…хочется в стельку напиться… потом молиться… в пальцах ломать и жевать леденец стекла… холодом дышит апрель, и его плюс двадцать для одиночества лишняя благодать… хочется выстоять... выстоять... не сломаться… только б сдержаться, ненужного не сказать… что до сих пор мне становится так хреново, только лишь вспомню улыбку и этот взгляд…
Где ты была?
И зачем появилась снова?
Знаешь, я, правда, совсем не хочу назад!
Ночью не спать, а курить и ходить кругами…
Знаешь, по Данте их девять, я сам считал…
Вырву страницу и сделаю оригами. Для журавлей самый лучший материал – письма любимым. И больше писать не буду. Я ж не дурак, понимаю – всему свой срок. Разве что только случится слепое чудо…
Впрочем, чудес не бывает. Забудь, Санёк…
2 Знаешь, всё больнее бьют куранты
Прямо в печень. Век уже недолог.
Мне сегодня антидепрессанты
Прописал улыбчивый нарколог.
Ты - шквальный ветер, пустой бокал, тоска по белому журавлю. Ты - амальгама моих зеркал, в которых вечно твоё "люблю". Мне чужды слёзы и скулежи. Искать, к которому льнуть плечу, ловить сочувствие глаз чужих я не умею и не хочу. Ныряю в память, теряю нить, а время не замедляет бег, но очевидно, что уходить теперь не страшно… теперь к тебе… Одна дорога - один конец, несу молитву, что белый флаг. Да не оставит детей отец, да будет милостив, яко благ.
За то, что мир отныне не таков, за то, что свет и радостней и чище, что бог, который вечно счастье ищет, играет ветром в гуще тростников, то гладя их, то просто теребя; что в парке в золотистой оторочке мне легкий дождь нашептывает строчки - благодарю, поверишь ли, тебя… Кружится хоровод ночных теней, я даже не шепчу- ласкаю имя…
Когда холодный день тебя обнимет, я знаю, что мое тепло - сильней…
Благодарю, что яростный огонь во мне лишь ты легко смирить умеешь - моя душа, стихая и немея, вспорхнет и сядет бабочкой в ладонь…
За то, что лед моих усталых глаз протаял небом - ласковым и синим…
И тихо улыбнусь осенней стыни:
.................я не была счастливей, чем сейчас…
Дождь за окошком, казалось, вечен,
Все шелестел, не хотел стихать.
Что ты пыталась узнать в тот вечер?
Что ты искала в моих стихах?
Радость побед без намека фальши?
Привкус печали былых потерь?
Да, я, конечно, писал и раньше,
Но не записывал, как теперь...
Видно, не мог, не имел отваги,
Чтобы осилить закон основ:
Знаешь,
............стихи на листах бумаги -
Это гербарий из мертвых снов.
Это как бабочки на иголках,
Что никогда не взмахнут крылом.
Это гробницы на книжных полках -
Пыльны, забыты (и поделом).
Это как солнцем белёный парус
Убранный с реи в музейный пул;
Мертвая тишь многоточий пауз...
(Или, быть может, следов от пуль?)
Это застывшая форма слова,
Жесткая архитектура рифм.
Это..
...........ты, явно, ждала иного?
Не удивляйся - таков тариф.
Знаешь, в стремлении воплотиться
Строки слегка изменяют тон -
Словно теряется на границе
Некий таинственный флогистон,
Словно рядятся в простые платья,
Переступая души порог...
Жаль..
...........но все то, что хотел сказать я,
Так и останется между строк.
Я рисовала города
Где шпили зданий смотрят в небо.
Я позвала тебя туда,
Где ты со мной ни разу не был.
Я зажигала фонари,
Огни реклам и светофоры.
Ты ничего не говорил,
И опускал на окнах шторы.
Мы шли на смятую постель
"Писать" неоновые ласки...
А утром я брала пастель,
Брала карандаши и краски.
Я рисовала блеск витрин,
И голубей на парапетах.
Ты не хотел моих картин,
Моих палитр, моих мольбертов.
Я не умела быть ручной,
Ты не умел не быть жестоким.
Так получалось, что со мной
Ты оставался одиноким.
Я разводила акварель,
В кармин раскрашивала листья...
Холсты пылились у дверей,
В бокалах засыхали кисти.
Я рисовала сотни лиц,
Десятки, тысячи прохожих,
Дома, бульвары, стаи птиц,
На росчерки пера похожих,
Гуашью - небо над рекой,
Снежинки - на асфальте мелом.
Я не умела быть такой,
Как ты хотел, чтоб я умела.
Я рисовала города:
Кафе, аллеи и каштаны.
Я позвала тебя туда...
Но ты сказал, что я бездарна.
А в стране нелюбви от мистраля дрожат флюгера,
Серебрится полынь, и замерзло янтарное солнце,
Равнодушие дремлет в оконных крестах полусонных,
И неясное "завтра" похоже, как дубль на "вчера".
На холсте неумелы, грубы и нелепы мазки.
Пересохла пастель и безвкусны тона акварели.
Живописцы любви не смогли написать, не сумели,
Ни портрета, ни даже этюда. Остался эскиз.
А любовь незаметно скользнула в рассвет и ушла,
И растаяла в дымке над городом, впавшим в немилость,
Но в слезе на щеке у слепого вдовца отразилась,
И в тот миг окривели навечно в стране зеркала.
А в городе ливень – с запада до востока –
неловко ступает, грузен и неуклюж.
Я знаю – ты здесь, за серостью мутных стекол,
в обманчивой мелкоте серебристых луж,
прочерченная синкопами колких капель,
канцонами тротуаров и стылых крыш.
Великий Портной в потрепанной черной шляпе
развешивает неспешных рассветных цапель
на цинковом поднебесье, пока ты спишь.
II. (waltz for Debby)
А в городе дождь, всё готовится к долгой спячке: закроешь глаза на миг – и опять зима.
А в городе дождь…
Одурев от безумной скачки, несутся недели, как будто сошли с ума. Сорвавшись с цепи, сумасшедшей слепой эскадрой, секунды летят куда-то в тартарары… Холодное солнце, пойманное в стоп-кадре, глядит сквозь туман на проспекты и на дворы.
Сошедшая с фотографии в стиле ретро и, кажется, черно-белая даже днем, она шагает, прячась от злого ветра за спинами стен, за витринным слепым окном. В наушниках, ограждая ее от ада неонок, трамваев, брани и алкашей, вприпрыжку летит веселая кавалькада ударников, саксофонов и перкашей. Пальто из "двадцатых", стремительная походка, стучат каблучки по плачущей мостовой. Сиреневая сирена с луженой глоткой влетает в аккорды Брубека с головой. И хочется, защищая от непогоды, сложить незаметно над ней из ладоней зонт, да только я знаю: она лишь прибавит ходу и холодно улыбнется мне: "thank you, don't".
Она состоит на треть из полунамеков, косого штрих-кода: цен не скрывает дождь. Ее не пугает, что холодно и одиноко – туман превращает в сказку любую ложь. И, в общем-то, этот мир ей вполне понятен, он вовсе не против нее, он, скорее, за.
Она зажмуривает глаза до лиловых пятен, чтоб только не видеть, что снова идет гроза.
III.
Я выключу ночь, чтобы душу не бередила,
и выпорхнут из разжатого кулака
рассветное апельсиновое светило
и белые акварельные облака.
И ветер замрет, бессилен и неподвижен,
и дождь наконец умерит дурную прыть...
Ты снишься кому-то в Праге или в Париже.
Я знаю, что никогда тебя не увижу.
Я знаю: мне никогда тебя не забыть.
стихи о любви